Томас Стернз Элиот. Камень (Песнопения) (1934)



I

Орел парит в зените небес,
Стрелец и Псы стремятся по кругу.
О вечное круговращенье созвездий,
О вечная смена времен года,
Весна и осень, рожденье и умиранье!
Бесконечный цикл от идеи к поступку,
Бесконечные поиски и открытья
Дают знанье движенья, но не покоя;
Знанье речи, но не безмолвья,
Знанье слов и незнанье Слова.
Знанье приводит нас ближе к незнанью,
Незнанье приводит нас ближе к смерти,
Ближе к смерти, не ближе к БОГУ.
Где Жизнь, которую мы потеряли в жизни?
Где мудрость, которую, мы потеряли в знанье?
Где знанье, которое мы потеряли в сведеньях?
Циклы небес за двадцать столетий
Удаляют от БОГА и приближают к Праху.

Я приехал в Лондон, в вечное Сити,
Где река проносит чуждые ей предметы,
Там мне сказали: Здесь слишком много церквей
И слишком мало пивных. Здесь мне сказали:
Попов на пенсию! Церковь нужна
Не там, где люди работают, а где они
в воскресенье.
В Сити колокола не нужны:
Пусть они пробуждают предместья.
Я приехал в предместья, и там мне сказали:
Шесть дней мы трудимся, дайте хоть на седьмой
Съездить в Хайндхед иль Мейденхед.
В плохую погоду мы дома читаем газеты.
В фабричных районах мне сказали
Об экономических закономерностях.
В приятной сельской местности мне казалось,
Что сельская местность только для пикников.
Церковь, казалось мне, не нужна
Ни в сельской местности, ни в предместьях,
И в городе - разве для пышных свадеб.

РУКОВОДИТЕЛЬ ХОРА:
Соблюдайте почтительное молчанье!
Ибо к нам приближается Камень.
Не разрешит ли он наши сомненья?
Камень. Страж. Чужестранец.
Тот, кто видел, что произошло,
И видит, что произойдет.
Очевидец. Судья. Чужестранец.
Человек, сотрясенный БОГОМ,
Прирожденный носитель истины.

Входит КАМЕНЬ, ведомый мальчиком.

КАМЕНЬ:
Жребий людской - непрестанный труд
Иль непрестанная лень (что труднее),
Иль беспорядочный труд (что мучительно).
Долго топтал я точило и знаю:
Трудно нести добро, забывая
То, что считают счастьем, ступая
Прямой дорогой к забвенью, встречая
Спокойствием всех, сулящих бесчестье,
Неприязнь иль рукоплесканья.
Все желают вложить капиталы,
Но многие ждут дивидендов.
Сделайте волю свою совершенной.
Я говорю вам: старательно сейте,
Не помышляя о жатве.

Мир вращается, мир меняется,
Лишь одно не меняется.
Сколь живу, оно не меняется.
Как ни назвать его, не меняется
Противоборство Добра и Зла.
Святыни и церкви свои вы забыли,
Как люди нашего века глумитесь
Над плодами былого добра и тешите
Свой ум, здравомысленный и просвещенный.
Во-вторых, вы презрели и умалили пустыню.
Пустыня не в отдаленных тропиках,
Пустыня не за углом,
Пустыня притиснута к вам в вагоне метро,
Пустыня в сердце вашего брата.
Добрый человек - созидатель,
Если он созидает добро.
Я покажу вам, что строят ныне
И, чтоб вас ободрить, - что строили прежде.
Сделайте волю свою совершенной.
Я покажу вам работу смиренных. Внимайте.

(Свет постепенно меркнет, в полутьме слышно
пенье РАБОЧИХ):

В зиянье положим
Новый кирпич,
Из новой глины
На извести новой,
Где балки прогнили,
Положим новые,
Где слово не сказано,
Там мы положим
В основанье
Новое слово,
Совместный труд,
Церковь для всех
И работа для каждого.
Каждый к труду.

(Силуэты РАБОЧИХ проступают на фоне
тусклого неба.
На их пенье издали отзывается пенье
БЕЗРАБОТНЫХ):

Мы без работы.
Руки в карманах,
Тоска на лицах,
Стынем на улицах,
Дрогнем в домах.
В заброшенном поле
Ржавеет в почве
Забытый плуг.
В этой стране
Одна сигарета
На двух мужчин,
Полпинты пива
На двух женщин.
Наша жизнь
Никому не в радость,
Нашу смерть
Не отметит "Таймс".

(Снова пенье РАБОЧИХ):

Река течет, по кругу движется год.
Ласточка и воробей хлопочут,
И нам руки сложить -
Значит, не жить.
А на плуг подналечь
И хлебы испечь -
Значит, не умереть на короткой постели
На узкой улице. Эта улица
Не имеет начала, движенья, покоя, конца,
Только шум без слов и еда без вкуса.
Мы положим
В основанье
Созиданье
Начала и конца этой улицы:
Церковь для всех
И работа для каждого.
Каждый за труд.

II

Таковы были ваши отцы,
Сограждане святых, домочадцы БОГА, стоявшие на
твердыне Апостолов и пророков с краеугольным
камнем. Самим Иисусом Христом.
Но вы, хорошо ли вы строили, если сидите
беспомощно в полуразрушенном доме,
Где многие родились для жизни в лени
и нестроенье, для смерти в убожестве и презренье,
А рожденные строить и исправлять протянули
ладони в чужие страны, надеясь, что люди там
постоянно будут им подавать и сосуд
наполнять.
Дом ваш построен косо и криво, вам стыдно,
гадаете вы суетливо,
надо ли из себя нелживо дом построить для
БОГА-Духа.
Духа, который стоял на волнах, словно фонарь
на спине черепахи.
Вы скажете: "Ближнего как любить? Ибо любовь
познается в деянье, равно как с желанным роднит
желанье; а мы - что мы даем любви, кроме труда,
не нужного никому никогда.
Безработные, мы ничего не даем, кроме песен,
которые мы поем, и никто к ним не снизойдет,
И в конце нас отправят на свалку к тому, что
отверженней, чем помет".
Вы, хорошо ли вы строили, не забыли
о краеугольном камне?
Мыслили об отношеньях между людьми и забыли
об отношенье людей к БОГУ.
"Гражданство наше на Небе" - верно, но это
образ и образец гражданства вашего на земле.
Когда ваши отцы назначили место БОГУ,
И всех неудобных святых, апостолов, мучеников
Поместили в подобье Уипснейдского зверинца, -
Ваши отцы принялись расширять империю
И одновременно развивать промышленность.
Они экспортировали железо, уголь,
Хлопок, текстиль, современное просвещенье
И все остальное, включительно капиталы
И Слово Божье в нескольких вариантах:
Британская раса, поверив в свою миссию,
Выполнила ее, не устроив собственный дом.

Все, что делалось в прошлом, приносит вам плод,
гнилой или спелый.
Церковь вечно должна созидаться, всегда
загнивать и всегда возрождаться.
Мы расплачиваемся за каждое злое дело в былом:
За алчность, обжорство, лень, небреженье Словом
Божьим,
За гордыню, распутство, предательство - каждый
грех.
Всякое доброе дело в былом вам приносит
наследство.
Ибо добрые и злые дела принадлежат отдельному
человеку, только когда он стоит по ту сторону
смерти.
Но здесь, на земле, воздается добром и злом
за все, что делали ваши предшественники.
И зло, и грехи отцов вы можете искупить, ходя
в смиренном раскаянье;
А добро вы должны удержать в борьбе, верные
сердцем, как ваши отцы, добывшие это добро
в борьбе.
И Церковь вечно должна созидаться, ибо вечно
гниет изнутри и терпит нападки извне;
Ибо это закон жизни; и следует помнить, что
в дни процветанья
Храм люди забудут, а в дни испытаний осудят.
Как вам жить, если не жить сообща?
Есть ли жизнь, кроме жизни в сообществе,
А все сообщества жили, хваля БОГА.
Даже углубившийся в созерцанье отшельник,
Дни и ночи которого хвалят БОГА,
Возносит молитвы за Церковь, Тело Христово.
А вы живете, разбросанные вдоль дорог,
И ни на миг не подумаете о ближнем,
Если только он не досадил вам,
И в автомобилях носитесь взад-вперед,
Зная дороги, но не имея дома.
Даже семьи ваши не передвигаются вместе,
Но каждому сыну подай свой мотоцикл,
А дочь уносится на случайном багажнике.
Многое разрушать, многое строить, многое
возрождать;
Да немедля начнутся труды, да не тратятся время
и силы;
Да привозится глина из ямы, да пилится пилами
камень,
Да не угаснет огонь в кузне.

III

Слово ГОСПОДНЕ сошло ко мне, говоря:
О несчастные города многоумных людей,
О жалкая поросль просвещенных людей,
Заблудшая в лабиринтах собственных хитростей,
Преданная плодами собственных изобретений:
Я дал вами руки, а вы молитвенно их не сложили,
Я дал вам речь, а вы неумолчно болтаете,
Я дал вам Закон, а вы учредили комиссии,
Я дал вам уста для изъявления дружбы,
Я дал вам сердца, а вы недоверчивы.
Я дал вам свободу выбора, вы же колеблетесь
Между бесплодной мыслью и необдуманным
делом.
Многие пишут книги и печатают их,
Многие жаждут увидеть имя свое в печати,
Многие в ней читают только отчеты о скачках
Вы читаете многое, только не Слово БОГА,
Вы возводите многое, только не Дом БОГА.
И мне вы построите оштукатуренный дом
И набьете его трухой воскресных газет?

ПЕРВЫЙ МУЖСКОЙ ГОЛОС:
Зов с Востока:
Что делать с побережьем дымных кораблей?
Ты оставишь народ мой, забывчивый и забытый,
В лености, тяжком труде и неразуменье?
Останется рухнувшая печная труба,
Облупившийся остов, ржавый железный лом
В разбросанных кирпичах, где бродит коза.
Где слово Мое не сказано.

ВТОРОЙ МУЖСКОЙ ГОЛОС:
Зов с Севера, Запада, Юга,
Откуда тысячи ежедневно
Ездят в вечное Сити;
Где Слово Мое не сказано -
В стране маргариток и теннисных брюк
Кролик подроет и укоренятся волчцы,
И терние процветет на гравии,
И ветер скажет: "Здесь жили
Порядочные безбожные люди:
От них осталась одна асфальтовая дорога
И тысяча закатившихся мячей для гольфа".

ХОР:
Мы строим вотще, если строим без помощи ЮГА.
Как сбережете вы город без помощи БОГА?
Тысяча регулировщиков уличного движенья
Не скажут, зачем вы пришли и куда идете.
Морские свинки и полевые сурки
Строят лучше, чем люди, строящие без БОГА.
Побредем ли мы средь бесконечных развалин?
Я любил красу Твоего Дома и мир Твоего
Святилища.

Подметал полы и украшал алтари.
Где нет храма, не будет родного дома,
Хотя у вас есть приюты и учрежденья,
Ненадежные комнаты, нанятые за деньги,
Сырые подвалы, в которых плодятся крысы,
Или гигиеничные коридоры
С пронумерованными дверьми,
Или дом чуть получше, чем дом соседа.
Когда Чужестранец спросит: "Зачем вы живете
городом?
Вы прижались друг к другу из чувства любви
друг к другу?"
Что вы ответите? "Вместе живем мы, чтобы
Зарабатывать друг на друге"? или: "Это сообщество"?
И Чужестранец уйдет и вернется в пустыню.
О душа моя, будь готова к пришествию Чужестранца,
Того, кто знает, как задавать вопросы.

О усталость людей, уходящих от БОГА
К грандиозным замыслам, славным деяньям,
К искусствам, изобретеньям, новым дерзаньям,
К величественным, давно опровергнутым планам
Подчинить человеку землю и воду,
Освоить океаны и горные кряжи,
Поделить звезды на избранные и обычные,
Создать совершенный кухонный холодильник,
Создать основанную на силлогизмах мораль,
Создать и издать максимальное множество книг,
Мечтая о счастье, швырять пустые бутылки,
От опустошенности к энтузиазму
По поводу нации, расы, всего человечества;
Хотя вы забыли дорогу к Храму,
Некто помнит путь к вашей двери:
От Жизни вы уклонялись, от Смерти не сможете.
Вы не сможете не принять Чужестранца.


далее: IV >>

Томас Стернз Элиот. Камень (Песнопения) (1934)
   IV
   VIII
   IX